Традиционное понимание вооруженного конфликта, господствовавшее во время второй мировой, рассматривало войну как длинную последовательность взаимодействий: вторжение врага, развертывание сил обороны, мобилизация, сбор ресурсов, наращивание преимуществ... Перелом конфликта, как, например, победа в Сталинградской битве, после которой последовало вытеснение врага за пределы страны и уничтожение на его территории, - наступал не сразу.

В середине 90-х годов, во время молниеносной операции США в Персидском заливе, военные эксперты предложили подход, согласно которому кульминация конфликта следует сразу же за проявлением агрессии. Тогда американские войска благодаря применению принципиально новых систем сбора информации, обнаружения целей и высокоточного оружия, которым Ирак не смог ничего противопоставить, в кратчайшие сроки практически обезоружили противника и обеспечили полное превосходство над ним ценой незначительных потерь. Вывод, сделанный экспертами по итогам войны, был таков: "Новые технологии в сочетании с передовыми доктринами и эффективными организационными структурами представляют народу США возможность доминировать в любых будущих вооруженных конфликтах".

Немногим позже техника стремительного конфликта была продемонстрирована в Афганистане: последовавшая за проявлением агрессии 11 сентября "контратака" завершилась быстро и успешно. По крайней мере, названный американцами источник угрозы - "Аль-Каида" - был разгромлен и политические цели, которые преследовали США, развязав эту войну, достигнуты: весь мир мог убедиться в том, что нанесение вреда Америке никому с рук не сойдет, а возмездие последует незамедлительно.

Как и предыдущие операции НАТО, "Несокрушимая свобода" стала для американцев поводом обкатать на деле новые военные технологии. Опробованные еще во время "Бури в пустыне" системы космического базирования и высокоточного наведения пережили несколько модификаций и в дополнение к новым информационным и космическим системам, успешно использовавшимся в югославской операции, теперь применяются в Афганистане, только уже в качестве элемента сложнейшего механизма.

Военные эксперты едины во мнении, что США успешно внедрили и в ходе войны опробовали беспрецедентную по масштабам систему сбора информации: разведданные поступают со спутников, самолетов дальнего радиолокационного обнаружения AWACS, беспилотных летательных аппаратов Global Hawk и Predator. Причем в ходе войны в Афганистане данные со спутников и самолетов впервые поступали не только в командный центр, но и напрямую в самолет, находящийся на задании. По утверждениям Пентагона, такая тактика позволяет уничтожать военные колонны талибов уже через десять минут после их обнаружения: стратегические бомбардировщики сбрасывают кластерные и вакуумные бомбы впереди колонны, а тактические прицельно уничтожают весь оставшийся транспорт. Об эффективности такой тактики можно судить хотя бы по высказываниям американских специалистов в области военной психологии. Они характеризовали состояние бойцов "Талибана" после нескольких недель таких бомбежек как "близкое к шизофрении": у противников складывалось ощущение, что американские самолеты следят за каждым из них.

В большинстве случаев американские солдаты уничтожали противника дистанцированно, управляя высокоточными системами поражения. Причем для успешного выполнения всей операции вводить большой контингент сухопутных войск даже не потребовалось. По словам Дэвида Грейнджа, отставного генерал-майора армии США, комментировавшего ход афганской кампании для CNN, для завоевания превосходства оказалось вполне достаточно высадить в Афганистане всего несколько сотен "универсальных солдат". Среди них были не только люди, владеющие сложнейшей современной техникой, но и военные специалисты, способные выполнить не менее сложную политическую миссию: задачей американского контингента было не только наводить бомбардировщики на позиции противника, для чего использовалась ультрасовременная технология лазерного наведения, но и найти взаимопонимание с лидерами племен Северного альянса, которых американцы использовали как так называемые суррогатные силы для достижения своих целей.

 

Полагаясь в основном на технологии, мы начинаем чрезмерно зависеть от них. "Лиши американского солдата спутниковой системы ориентирования GPS - он ведь не сразу сообразит, как пользоваться компасом!" - восклицает подполковник Виталий Заяц, сотрудник научно-исследовательского учреждения Министерства обороны.

Но дело даже не только в работоспособности техники, а в общем уровне современного развития технологий. Случаются ошибки. Ни одна высокотехнологичная военная операция США не обошлась пока без многократного поражения одних и тех же целей или, хуже того, без нанесения удара "по своим".

Современные технологии пока еще не обладают достаточной гибкостью. Так что изменение тактики противодействия может свести на нет весь эффект от технологических ухищрений противной стороны. Например, тактика противодействия, выбранная югославскими ПВО в 1999 году, по мнению аналитиков, оказалась совершенно неожиданной для авиации НАТО. Несмотря на то что данные с натовских спутников поступали в реальном масштабе времени, обрабатывать их не успевали, и выбравшие партизанскую тактику югославские силы ПВО успевали переместить свои установки и вывести их из-под удара.

А жуткий случай, когда в Белграде силы НАТО нанесли ракетный удар по китайскому посольству, многие объясняют тем, что кто-то нашел и просто перенес к посольству "маячок", установленный шпионом у другой цели. Впрочем, на деле причиной катастрофы могло быть все что угодно - от плохой погоды до сбоя в недрах какой-то одной из сложнейших компьютерных систем.

 

Впрочем, идее использовать в войне коллаборационистов уже многие сотни, если не тысячи лет. А вот широкое применение беспилотных средств как ударной силы является абсолютным новшеством афганской операции США.

 

Мысль оснастить самолеты Predator ударным оружием была у американцев еще в 1999 году, во время операции НАТО в Югославии, где эти самолеты успешно использовались для сбора информации о наземных целях. Однако размер аппаратов не позволял оснащать их более чем двумя противотанковыми ракетами. Однако сейчас, после успешного применения этих самолетов в качестве ударных во время операции "Несокрушимая свобода", большинство экспертов поверили в перспективность беспилотного направления военной авиации. И донесли эту веру до американской администрации: "Стало очевидно, что нашей армии не хватает беспилотников. Их значение на суше, в воздухе и в море будет возрастать", - заявил в недавней речи президент США Джордж Буш и подкрепил свои слова внушительной суммой в миллиард долларов, которая пойдет на закупку новых образцов беспилотной технологии. Военное руководство страны, впрочем, считает, что этого недостаточно: в последнем предложенном конгрессу "четырехгодичном обзоре" (Quadrennial Defense Review Report 2001-2005) эксперты рекомендуют израсходовать на исследования в этой области до трех процентов военного бюджета США, то есть не менее десяти миллиардов долларов.

Дистанционно управляемые, или автономные боевые беспилотные летательные аппараты действительно перспективны по многим показателям. Во-первых, по замыслу американских стратегов, они смогут совершать полеты над полем боя на опасно малых высотах и забираться в тыл врага, уничтожая там хорошо защищенные цели. Для пилотируемых истребителей и бомбардировщиков это считается слишком рискованным. Вот почему от высокопоставленных представителей Пентагона все чаще можно услышать термин "3D". Dull, Dirty, Dangerous - нудные, грязные и опасные - с 60-х годов прошлого века так характеризуют условия, работу в которых следует перепоручать промышленным роботам. Теперь этот термин употребляется и для характеристики боевых агрегатов, которые должны заменить человека в миссиях, отличающихся длительностью, химической, биологической угрозой или опасностью прямого соприкосновения с противником.

Во-вторых, ожидается, что боевые беспилотники уже следующего поколения не будут иметь ограничений, связанных с обеспечением жизнедеятельности летчика. Иными словами, конструкторы обещают, что такие машины смогут выполнять противоракетные маневры без оглядки на "нечеловечески" высокие перегрузки. При этом отказ от оборудования, необходимого летчику, позволит уменьшить размеры самолета и облегчить его на несколько тонн, а значит, повысить массу переносимого им полезного груза.

Наконец, эта технология не только безопаснее и эффективнее, но и, в перспективе, дешевле, причем даже без учета стремительного снижения затрат на подготовку и переподготовку летчиков. Так, стоимость маленького 15-сантиметрового беспилотника под названием "Черная вдова" составляет всего тысячу долларов, а опытный образец более "серьезного" боевого беспилотника - истребителя Х-45A, который готовит к производству Boeing, обошелся всего в десять миллионов долларов. "Всего", потому что выпуск каждого истребителя F-22 обходится бюджету примерно в 100 млн.

Помимо обширной проектной деятельности в области воздушных агрегатов управление перспективных разработок Пентагона (DARPA - Defense Advanced Research Projects Agency) занимается и программой дистанционно управляемых и автономных наземных боевых машин. "Это надежные средства, легко преодолевающие препятствия. Некоторые из них будут малогабаритными - благодаря тому, что их конструкция не будет связана с необходимостью вмещать людей", - сообщается на веб-сайте управления.

Создаваемые здесь прототипы наземных боевых машин уникальны по своим мобильным характеристикам. Они могут перемещаться на колесах и на гусеницах и даже, подобно живым организмам, ползти, идти или катиться. И при этом выполнять самые различные боевые задачи - от разведки до уничтожения противника. Например, сотрудничающий с DARPA индийский профессор спроектировал робот-шар, который катится при помощи внутренних противовесов. Докатившись до цели, робот выставляет три телескопические опоры и инфракрасную видеокамеру. Достаточно оснастить этот колобок боеприпасом, и он сможет не только наблюдать, но и наступать.

 

"Следующее поколение истребителей будет состоять из беспилотников, - убежден издатель журнала 'Экспорт вооружений' Руслан Пухов (Центр АСТ), - при этом не обязательно даже управлять ими дистанционно. Достаточно будет наделить эти аппараты искусственным интеллектом". Очевидно, что к этому дело и идет. И хотя пока что даже американские специалисты очень осторожно подходят к использованию автоматики и "элементов искусственного интеллекта" в боевых аппаратах, начинать ведь можно и с малого.

Нанотехнологии, которые минобороны США тоже грозится "энергично развивать", как ожидается, уже в ближайшие годы позволят создавать миниатюрные мобильные средства регистрации данных, способные работать в автономном режиме. Таких микроразведчиков, не особо сожалея о возможных потерях, можно будет тысячами разбрасывать в тылу, на секретных и удаленных объектах противника. А о том, что множество маленьких и не особо выдающихся мозгов иной раз способно решать проблему эффективнее, нежели один большой и мощный, ученые говорят уже давно. Изучение алгоритмов поведения муравьиных колоний позволило реализовать много интересных идей в области так называемых распределенных сетей. Это направление считается весьма перспективным и в военной робототехнике, ориентированной на массовое применение множества недорогих и заменяемых устройств, которые при совместном решении общей проблемы могут легко адаптироваться к новым условиям и задачам.

Что же касается более сложной боевой техники, то здесь речь чаще идет о сочетании дистанционного управления, когда конечное решение принимает человек, и систем искусственного интеллекта, когда простор для принятия решений остается за машиной.

Показательны в связи с этим намеченные на этот год экспериментальные полеты боевых беспилотников в условиях применения помех, имитирующих радиовойну противника и технические неполадки. Эксперимент должен ответить на два вопроса. Первый - как избежать атаки систем ПВО противника, если связь с дистанцированным "пилотом" утеряна. Ответ на него уже более или менее понятен: аппарат должен в автоматическом режиме выбирать маршрут на основе данных, поступающих с его же бортовой аппаратуры.

Другой вопрос более сложен: как быть, если во время задания потребуется срочно принять решение о запуске ракет или бомбометании? Неизбежная задержка сигналов, передаваемых линиям связи от дистанционно управляемого самолета до оператора и обратно, заметно снижает эффективность в случаях, когда решение должно приниматься за доли секунды, например, если используется оружие класса "воздух-воздух". Но даже при условии прекрасной связи с управляемым агрегатом оператор-человек может оказаться не готовым отдать верную команду в столь сжатый срок. Поэтому, по мнению военных специалистов, хотя окончательное решение об атаке целей должен принимать все же человек, в некоторых ситуациях имеет смысл полагаться на системы искусственного интеллекта (AI), способные почти моментально обработать и принять к сведению весь массив поступающей к ним информации. Роботы проворнее пилотов реагируют на изменение внешних условий.

 

Информационные технологии стали основой преобразований, происходящих в вооруженных силах США и изменивших облик войн, которые ведет эта страна. Но изменился облик не только войны. Мощнейшее финансирование оборонного ведомства США позволило ему встать у истоков создания компьютеров, языков программирования, информационных сетей, систем спутниковой связи и навигации, изменивших в конечном итоге облик современного мира в целом. Так что сейчас, по оценке американских экспертов, эффект целевого информационного воздействия на противника может быть сравним с применением оружия массового поражения. Угроза подвергнуться такому воздействию может стать важным фактором сдерживания потенциального агрессора. Очевидно, однако, что эффективность этой угрозы прямо пропорциональна уровню технологического развития страны и масштабам использования ею компьютерной техники в системах управления. Между тем именно США являются самым передовым потребителем информационных технологий, и оборотная сторона используемых ими изощренных технологий - их уязвимость.

Развитие технологий привело к тому, что самые новейшие из них распространяются очень быстро, становясь доступными все большему числу частных лиц, организаций и стран, многие из которых не относятся к союзникам Соединенных Штатов. Угроза, что противник США воспользуется возможностями, которые предоставляет ему американский же военный хай-тек, безусловно, существует и всерьез рассматривается не только американскими экспертами, но и политиками. Например, нынешний вице-президент США Дик Чейни, еще в бытность министром обороны, предупреждал, что, заимствуя передовые технологии, некоторые страны могут доставить Соединенным Штатам первоклассные неприятности.

Действительно, насаждающая технологии цивилизация сама имеет слишком много слабых мест. В США много густонаселенных мегаполисов и вредных производств. Ситуацию усугубляют и свободный оборот оружия, и критическая зависимость функционирования экономики, финансовой, транспортной и других систем от исправности компьютерных сетей. Американская пресса пишет, что сейчас даже к нью-йоркским светофорам можно подобраться через Интернет, и стоит ли говорить о том, что простой сбой в их работе может надолго и с непредсказуемыми последствиями парализовать жизнь в столице мира.

Похоже, американцы сейчас уже настолько не уверены в своей защищенности, что испытывают состояние*, близкое к состоянию тех самых бойцов "Талибана".

Как иначе объяснить тот факт, что они не исключают, например, возможности нанесения военных ударов по странам, откуда на США производятся хакерские атаки. Бредовая идея объясняется возможными последствиями хулиганства талантливых подростков. "Хорошо спланированная и проведенная интернет-атака может привести не только к потере доступа к электронной почте. Террористы имеют возможность получить доступ к системам управления электростанциями, аэропортами и АЭС", - признался недавно сенатор Чарльз Шумер.

Решать проблему предлагается в том же духе. Как отмечается в концептуальных документах комитета начальников штабов "Единая перспектива-2010" и "Единая перспектива-2020", достижение информационного и технологического превосходства должно стать основой абсолютной безопасности и "всеохватывающего господства" над противником на земле, в воздухе, на море, в космосе и в информационной сфере. Противник будет обнаружен и обезврежен еще до того, как сумеет приступить к масштабным действиям, в то же время собственные войска США не понесут сколько-нибудь значительных потерь. Поскольку вести подобную войну невозможно, не имея приоритета в военно-технической сфере (а передовые технологии, обеспечивающие военное лидерство США, по признанию руководства Пентагона, рано или поздно могут стать доступны и врагу), чтобы опережать врага на голову, США необходимо поддерживать высочайший темп инноваций.

Опасения, что потеря темпа в реализации преимуществ, предоставляемых происходящей в военном деле революцией, неизбежно приведет к потере передовых позиций или даже отставанию в острой конкурентной борьбе не только в военной, но также в политической и экономической областях, лежат в основе современной американской военной доктрины. Следуя ей, американцы стремятся поддерживать уровень технологий на недосягаемом для других стран уровне и вынуждены непрерывно его наращивать. Но результатом погони за беспрецедентными технологиями становится столь же беспрецедентная зависимость от них. Впрочем, это вряд ли остановит технологическую гонку Америки с самой собой.